Official site of Christian Van deer Valke the traveller

Возврат

ЛАОССКАЯ СВАДЬБА

Говорят, что
французы покинули Лаос, счев попытки колонизации этого народа
безуспешными. Ибо, местные жители просто не заметили наличия
господ из Европы. Не было французов, или были они – лаотяне
продолжали следовать своему жизненному укладу со свойственными
им созерцательностью и невниманием к событиям внешнего мира.

В руках у лаосской милиции.

Никак не вспомню, сколько же дней прошло с того момента, как перешел Мост Дружбы и оказался во Вьентьяне. Лучи солнца скользили по непрозрачной плоти Меконга, придавая его оливковым водам багряный оттенок. Я – в любимом кафе «Меконг риверсайд». Передо мной на столике завтрак: сэндвич с жареной курицей в хрустящем багете, бокал пива «Бирлао» на свету наливается золотом. За столиком напротив поднимают пивные кружки две молодые девушки в милицейской форме. Смеются о своем. И это в
разгар рабочего-то дня! Такое милое раздолбайство в Лаосе видишь повсюду… Стоп. Они заметили мой взгляд и насторожились. Перестали улыбаться. Девушка с двумя звездами на погонах встала и направилась в мою сторону. Наверное, сейчас проверят документы… И вдруг, лаосская милиция улыбнулась мне в лице
миловидной юной особы:

— Привет, фаранг!

— Привет, я – Крис.

— А я – Нои, почему ты один?

— Да вот… один приехал, сижу, на Меконг смотрю, никому не мешаю.

— Иди лучше к нам, вместе веселее!

— Как скажете, товарищ лейтенант.

Я пересел за столик к своим новым подругам. Вторую девушку звали Нан. Официант принес еще три «Бирлао».

— Откуда ты, мистер?

— Я из России.

— А…

Сотни раз замечал эту загадочную реакцию народов Таи и Лао – принимать удивленно задумчивый вид в момент раскрытия им тайны моего подданства.

— Да, из России. Но лучше расскажите, что за праздник тут у вас при исполнении служебных обязанностей?

— Нет, нет. Мы закончили ночное дежурство, и сегодня выходной. Сегодня же свадьба моего брата! — добавила Нои.

— А где же брат с невестой? В каком-то дорогом столичном ресторане?

— А… нет, они в деревне. Рядом с Пхонхоном. Мы сейчас едем на свадьбу, ты хочешь поехать с нами?

— Я?

Конечно же, я захотел поехать с ними. Мы осушили прохладное пиво, и сдвинулись с места. Лаотянки завели мотобайки, припаркованные на вытянувшейся вдоль Меконга улице Фа Нгум. Я поехал с Нан, она выглядела куда трезвее подруги. Надо сказать, вождение в пьяном виде для лаотян не является чем-то большим, нежели для русских переход дороги на красный свет. Через двадцать минут мы оставили северный пригород Вьентьяна, и дорога устремилась на безвестный мне городок Пхонхон. Спустя пол-часа, путь испещрило ямами и колдобинами. Знакомый почерк! Не иначе, как наши советские инженеры учили местных делать эти дороги. Ловко маневрируя между рытвинами и ухабами, девушки за неполный час привезли меня в праздник.

Для чего нужна свадьба?

На поляне, в небольшом отдалении от маленьких деревянных домов раскинулось с дюжину шатров. Видимо, все началось еще ранним утром: веселье было в разгаре, клонясь к апогею. Десятки не самых трезвых лаосских глаз открылись в удивлении при виде иностранного гостя. Кто-то из мужчин в годах задумчиво промолвил:

— Совьет…1

Столы накрыты всевозможной лаосской едой. Салаты из папайи, мелко-нарезанная жареная свинина, клейкая рисовая лапша, и конечно же «Бирлао» и лао-лао 2. Женщина лет сорока пригласила меня за стол, за которым сидели девять человек: мужчины, женщины, пара молодых девушек. Сразу же была вручена рюмка лао-лао:

— На здоровье! – и поднял рюмку под безмолвие лаосских улыбок. Самогон был приятен на вкус и легок в восприятии. Мимо стола неспешно курсировал мужчина средних лет в колоритной рубахе народного покроя. Рукава слегка завернуты и у запястий перетянуты резинкой, люди за столами суют за рукав свернутые денежные знаки. Я внес свой вклад в иностранной валюте: купюрой 50 рублей.

— Это для молодоженов собирают, — прокомментировал мужчина за столом, слева от меня, — нельзя брать в руки, счастья не будет.

Заговоривший со мной сделал это на хорошем русском языке. В 80-е годы он учился в СССР в школе КГБ. Но сейчас он – глава деревни, где мы собрались.

— А где же жених и невеста?

— Они не здесь. В спальне уже. А мы празднуем и желаем им счастливой жизни.

— Они покинули гостей после регистрации брака?

— Не так… у нас нет регистрации. Просто они решили быть мужем и женой, и пригласили деревню на свадьбу. Вот мы собрались, молодые побыли здесь, мы им пожелали добра, и они захотели уединиться. Так обычно и бывает… а для чего же еще нужна свадьба?

Я нашел подход лаосских молодоженов весьма честным, и немного побеседовал с распорядителем судьбы деревни по имени Пхонсаван о том и о сем. Подарил ему открытку с золотыми фонтанами Петергофа. Пхонсаван написал на салфетке свой мобильный, и просил навещать, когда буду проездом в его краях.

Тем временем, у обочины дороги парковал мотобайк пожилой мужчина. На вид лет 60-и, но я был уверен, что ему под 80. Лаотяне всегда выглядят очень молодо. Он отвязал большой сверток от тыльной части сидения мотоцикла. Что-то крупное было завернуто в темно-синюю материю и плотно стянуто веревкой.

— Это – дед жениха, — пояснила женщина и налила мне еще «Бирлао», — Козел…

Я было удивился такой характеристике старого человека, но вдруг все стало на свои места. Сверток вскинутый на плечо громко заблеял. Животное отнесли за территорию шатров, где стояли жаровни. Там ему и перерезали горло. Я ощутил на себе тепло взгляда девушки справа от меня, присмотрелся, улыбнулся. Симпатичная, но жутко пьяная. Дождавшись моего внимания, улыбнулась в ответ и наполнила мой граненый доверху пивом.

Из динамиков огромных «допотопных» колонок с треском лились народные мотивы. К микрофону от караоке подошел мужик, что собирал денежные знаки. Что-то сказал на своем и запел. Видимо, слух мужчину покинул, отправившись на поиски голоса… но все встали и начали танцевать на площадке у аудиосистемы.

— Я – Манивон, пошли танцевать, — пригласила меня девушка, продолжающая одаривать своим вниманием.

Лаосский танец – это не танго. И даже не медляк. Мужчины и женщины стоят друг на против друга и плавно покачиваются. При этом, больше танцуют не люди, а их руки. Руки вьются, как змеи, руки гладят нечто невидимое и все в этом неспешном ритме звуков, вылетающих из метровых колонок. Басы бьют по ногам звуковой волной. Манивон улыбается. Вне понимания языка танца народа лао, пляска мне быстро наскучивает, и я возвращаюсь за стол. Тем временем, женщины сервируют стол новыми блюдами. В середине – тарелка с красным желе, посыпанным зеленью,

— Кровь козла, — заметил взгляд мой сосед, — попробуй.

Кровь свернулась в плотную массу и на вкус напоминала холодец. Дальше, меня угощали козлом жареным, козлом вареным, мозг козла, все что только можно – все из козла. Скотинку разобрали полностью на части, и даже небольшим рожкам нашлось применения: обожгли на огне и наполнили доверху лао-лао. Один мне, другой певцу. А потом по кругу. В Лаосе есть традиция – пить горькую из одной посуды, передавая ее ближнему.

Девушка очистила банан и подергала им в воздухе перед собой, намекая на что-то неприличное. Предоложила фрукт мне. Я взял его, сделал вид, что ничего не понял и не заметил. Запил «Бирлао».

Найти счастье.

Вокруг страсти накалялись с каждой выпитой рюмкой лао-лао. Мой сосед слева по столу ненавязчиво начал гладить рукой мою ногу. Нет уж, увольте! Я не из вашего лагеря. И посмотрел на него сурово. Адепт голубой Луны все хорошо понял… и сделал вид, что ничего не случилось, и через пару минут поменял стол.

— Крис, пойдем со мной, тебя хочет видеть бабушка, — звала меня Нои.

Мы прошли метров пятьдесят до ближайшего дома. У дома играли дети. Лаосские дети – мечта любого родителя. Кажется, что с рождения перманентно пребывают в нирване. Спокойны, бесшумны и
созерцательны. Вот и сейчас. Их неменьше десяти. Никто не кричит, не дерется. Заворожено рассматривают большую черную бабочку с синими полосками на крыльях. Трое заметили мой фото-интерес и с удовольствием позируют…

Бабушка сидела на пороге. Сухая, вся в морщинах, но взгляд наполнен осмысленностью и гармонией.

— Сабади 3! – поздорвался я, она улыбнулась.

— Ей 94 года, долгая жизнь… протяни руку, — попросила моя знакомая.

Старуха завязала на запястье веревочку, что-то прошептала и снова улыбнулась.

— Что это все значит?

— Она хочет, чтобы тебе было хорошо. Если повязать веревку вокруг правой руки, что-то доброе придет… счастье найдешь. Если вокруг левой, что-то нехорошее уйдет. Болезнь, может быть. Или грусть. Ты дал ей правую руку, — подмигнула Нои.

Мы вернулись к народу. И я увидел, что народ к разврату готов. Манивон продолжала недвусмысленные намеки с бананом, она просто откровенно лизала его, глядя мне глаза в глаза. Все люди до краев наполнены лао-лао.

— Ты хочешь белых детей? – поинтересовался с серьезным видом. А лаотянка рассмеялась и закивала головой.

— Извини, не выйдет, я верен себе, — пришлось расстроить женщину.

Женщина потеряла улыбку, и больше на меня ни разу не смотрела. Вечерело. Гости понемногу разбредались; многих шатало, как моряков ступивших на землю после долгого плавания. Осознав, что место утратило свою привлекательность, собрался и пожелал всем доброго вечера. Разные люди приглашали меня переночевать к себе домой. Но впереди ждал город вечного релакса и сериала «Друзья» Ванвьен 4. Вышел на трассу, и через десять минут поймал автобус на север.

Крис Ван дер Вальке, Лаос, 2007 год. Опубликовано в журналах «Фаранг.RU» №12 2008

и «Лучшее в Хабаровске» №4 2009, а также в газете «Угрешские Вести», №41, 2009.

Примечания автора:

1 Совьет – лаосский эквивалент слову «фаранг», укоренился в годы дружбы Лаоса и СССР, используется старым поколением.

2 Лао-лао – традиционный лаосский рисовый самогон, 40%

3 Сабади – здравствуйте, лаосский яз.

4 Ванвьен – культовая бэкпэкерская деревня, фирменная черта – во всех барах ежедневно «крутят» сериал «Friends»

Оставьте ответ