Official site of Christian Van deer Valke the traveller

Возврат

ЛОВЛЯ НА ЖИВЦА. СМЕРТЬ ПЕДОФИЛА.

Всегда ночевать в полиции.

То был долгий-долгий проливной дождь. Он облил меня, как из ведра, поздним вечером на окраине Пном Пеня. Я шел по грунтовой дороге, под ногами глина мешалась с водой. Одежда вся промокла. Я увидел золотистых драконов на крыше пагоды в свете звезд и Луны. Это был Ват. Ворота были закрыты, и я перелез через изгородь. В одном из зданий монастырского комплекса горел свет. Зашел в него. Монахи беседовали о чем-то своем.

— Здравствуйте, товарищи монахи!

— О… баранг… — удивились монахи.

— Где ваш учитель? Хочу переночевать в вашем монастыре.

— Э… учителя нет. Уехал в командировку в Сием Реап. Переночевать нельзя без его разрешения.

— Как нельзя? Мне больше негде! Денег нет. На улице ночь и дождь. Я заболею и, возможно, приставлюсь.

— Да… очень хочу помочь… но… кстати, дайте посмотреть Ваш паспорт, мистер?

Я отдал им свой паспорт: мне скрывать нечего, а монахам я доверяю. Самый старший монах долго крутил его в руках, разглядывая множество виз и штампов. После передал собратьям, по кругу. Тем временем я объяснял, что не нуждаюсь в специальной комнате. Достаточно лишь места на полу. У меня есть коврик. Монахи с понимающим видом кивали головой в ответ. И распрашивали меня о том, где я уже был. Старший куда-то звонил по мобильному телефону «Нокия 3410». Они не давали ответа, могу ли я переночевать в монастыре. Так, прошли пол-часа. Как вдруг из внешней тьмы монастырского подворья материализовались двое кхмеров в штатском.

— Баранг! Что ты здесь делаешь? Зачем к монахам пристал? Хочешь в гостиницу?

— Нет, в гостиницу точно не хочу. Нет денег на гостиницу. Буду спать здесь, в монастыре. На полу, или на земле. Главное, чтобы не под дождем.

— В этом монастыре нельзя. Поехали с нами.

— Не хочу с вами. Хочу остаться здесь. И кто вы вообще такие?

— Туристическая полиция. Лучше поехали с нами.

Кхмер уже крутил в руках мой паспорт, переданный ему монахами. Я понял, что диалог с обитателями этого монастыря бесперспективен, в то время, как наметилась возможность переночевать в отделении.
Я подчинился судьбе.

— Поехали…

Это была новенькая «Тойота Королла». Менты услужливо поместили мой рюкзак в багажник машины. Салон авто находился под сильным воздействием ванильного ароматизатора. Из динамиков, встроенных
в двери авто, лился голос Элвиса в современной обработке. Мы прорывались вперед по трассе сквозь столбы дождя. Камбоджиец, что сидел рядом с водителем, предложил мне закурить ганджи. Я сказал, что не люблю. Он закурил и заметил, что тогда в офисе есть «камбоджийский виски»1. Если я люблю.

Я не хотел ничего, я хотел лишь спать. Мы приехали. Я отказался от распития самопальных спиртных напитков, и разложил свой коврик в комнате для полицеских совещаний. Тем временем, во дворе полицейского отеделния, служители правопорядка пили горькую и переставляли полицейские машины, показывая друг другу элементы профессионального пилотажа, с присущим пьяным людям выпендрежем. Один из них посмотрел в сторону моей комнаты, вспомнил обо мне…

— Никогда не спи у этих монахов. Нет денег, иди в полицию. Всегда спи в полиции. Полиция – добро! — сказал он заплетащимся языком и вернулся к сотоварищам. За дверью птичьим голосом кричала ящерица-гекон. А я растянулся на коврике и «выключился» до утра следующего дня.

Требуются волонтеры.

— Давай, баранг, просыпайся! Просыпайся! Босс идет, будет совещание.

Я потянулся и резко вскочил на ноги. Свернул коврик «пенку». Помещение походило на классную комнату в школе. Парты, доска… «Ученики» в форме и при погонах занимали свои места, и задышали «класс» утренним перегаром. Стало любопытно, решил не уходить: занял место на задней парте по привычке, вспоминая школьные и студенческие годы. Ко мне подсел кхмерский полицейский:

— Это – мистер Самнанг. Большой босс.

— Выглядит опытным. Он будет учить вас работать?

— Нееет! Сейчас будет нас ругать, потому, что мы плохо работаем, а затем даст всем задания на сегодня.

Я подумал, что стражи правопорядка всех стран во многом схожи. Тем временем, мистер Самнанг, следуя предсказанию моего соседа по парте, раздувал щеки, крича на одного из младших полицейских сотрудников. Минут через двадцать, «разборы полетов» прекратились, большой босс взял в руки мел, и доска покрылась неясными мне знаками кхмерского алфавита. Ряд полицейских покинули класс.

— Это — дорожная полиция. Им пора на работу!

* * *

Я от всей души восхищаюсь искренностью и неприкрытостью отношений кхмерских водителей и их государственных регулировщиков. В большинстве стран Азии, схема взаимоотношений полицейский-водитель довольна лукава. Человек, вооруженный полосатой палкой, Вас сперва остановит. Затем, в случае, если Вы были пристегнуты, если не отвалился регистрационный номер, и нет иных видимых нарушений, начнет внимательнее присматриваться к Вам  и Вашему авто, попросит Ваши документы. Вы теряете не менее пяти минут. В Камбодже все бесхитростно и просто. Водитель, проезжая пост «Траффик полис» просто не останавливается. Он притормаживает до скорости 20 км/час. В руке шофера уже наготове свернутые в трубочку 5000 риэлей. Деньги передаются из руки в руку так, что неискушенному человеку сей жест со стороны может показаться причудливым рукопожатием двух друзей – водителя и гаишника. Просто водитель спешит. Все улыбаются.

* * *

Тем временем, райотдел кхмерской полиции впал в задумчивость и некоторое замешательство. Это чувствовалось, не смотря на то, что я не понимал, о чем они говорят. Мой сосед показывал на меня пальцем, и о чем-то возбужденно трещал с мистером Самнангом. Я понимал только одно слово: «баранг», «баранг»… Глава всея отделения серьезно кивал головой.

— Мистер Крис, мы имеем небольшую проблему. У нас есть подразделение туристической полиции. Сегодня дежурный не вышел на работу. У него тяжелая малярия. Нехватка кадров. По-английски никто хорошо не говорит. Поработайте несколько дней. Хотя бы один-два дня. А мы решим проблему.

— Да… но ведь я не гражданин Камбоджи, я из России.

— Ничего страшного. Я начальник. Я дам вам право работать и полицейскую форму. Будете работать волонтером. Мистер Чхай определит Вас жить на постоялый двор. Кушать будете с нами в полиции. Я знаю, что вы – большой путешественник. Потом я вам дам немного денег в дорогу.

Дело было не в деньгах. В России я начинал свой трудовой путь именно с  правоохранительных органов, и мне был интересен этот новый опыт в Камбодже,  так неожиданно «свалившийся на голову». Не раздумывая согласился!

Неладно в Камбоджийском королевстве

Меня посадили в отдельный кабинет, и выдали пачку бланков для заполнения заявлений. Моя работа проста. Лишь вести прием барангов и принимать заявления. Посетителей было немного. Один пожилой американец из штата Теннеси по имени Мартин Вудгейт вылядел с похмелья и был раздосадован тем, что познакомился накануне с симпатичной кхмеркой, а на утро проснулся с головной болью и без денег, чеков “American Express” и паспорта. На вид ему было около шестидесяти. С большим пивным животом, лысиной и татуировкой в виде стилизованного тигра на плече. Мартин просил вернуть все. Обещал вознаграждение –
половину награбленного. Я гордо сказал, что кхмерская полиция не подкупна и сделает все возможное бескорыстно. Но мой клиент усмехнулся и махнул рукой. Сказал, что зайдет завтра. И еще два аналогичных случая. Я опрашивал своих клиентов о том, кого баранги подозревают в пропаже вещей, знают ли имя предполагаемого преступника, просил описать их внешность, место встречи и прочее, прочее, прочее – обо всех обстоятельствах, имеющих отношение к делу. После заполнения заявления, я немедленно передавал материал мистеру Чхаю, представителю оперативной группы туристического отдела. Один из барангов потребовал незамедлительно проехать в район Свай Пак, чтобы попробовать поймать подозреваемую «по горячим следам». В тот момент, я еще не знал, что это за район. Чхай попросил объяснить, что полиция плохо финансируется государством, и что баранг должен заправить полицейскую машину, чтобы стало возможно на ней ехать. Потерпевший согласился.

Вечерело. Ко мне зашел самый главный повелитель кхмерских мужчин в погонах – мистер Самнанг. Его сопровождала изящная шатенка европейской внешности, на вид лет 35-и.

— Бонжур, мистер Кристиан! Женщина дружественно улыбалась Самнанг выглядел очень серьезным
и немного напряженным.

— Мистер Кристиан, вечером мы планируем серьезное полицейское дело. Мы хотим, чтобы Вы были с нами. Это – Аннет. Женщина из Франции. Поговорите с ней, она говорит по-английски.

Мы остались наедине.

— Мистер Кристиан, я представляю французскую некоммерческую организацию, созданную в целях борьбы с детской проституцией в странах Юго-Восточной Азии. Знаете ли Вы о проблеме детской проституции в Камбодже?

— Да, я слышал кое-что… кажется, на морском курорте в Сиануквиле это есть.

— Верно. Сиануквиль – одно из темных пятен на лице страны. Второе – Пном Пень, столица.

— Насколько это все серьезно?

— Очень серьезно, мистер Кристиан. Камбоджа есть огромный рынок сексуальных услуг для извращенцев всех мастей. За деньги здесь возможно все. Более десяти тысяч детей вовлечено в секс-бизнес
лишь в одном Пном Пене! Девственницы, 10-летние мальчики, близнецы. Все, что может потребовать больной и преступный разум клиентов.

— Что делаете вы, Аннет?

— Моя организация борется с проблемой всесторонне. Например, еще 5 лет назад, кто угодно мог купить секс с ребенком прямо в баре. И таких баров было не меньше, чем пол-сотни. Мы осветили проблему в Западных СМИ, выступали с докладами в ООН и других международных организациях. Под давлением мировой общественности, камбоджийское правительство закрыло множество подобных заведений. В итоге, это не решило проблему. Это оказалось фальсификацией на государственном уровне, но это уже отдельная история.

— Вот ничего себе… но в чем же Ваша личная роль, Аннет?

— Я занимаюсь частными случаями. Я расскажу. Обычно, дети продают себя не сами, и даже не их семьи. В подавляющем большинстве случаев, попадая в Большой город в поисках работы, или желая навестить пожилых родственников, дети оказываются похищенными поставщиками рабов в бордели. Да, да. Именно, рабов. Ни дети, ни их семьи не получают денег за то, что с ними делают. Все деньги получают их хозяева. А детей держат в страхе смерти. Их избивают и говорят им, что убьют того, кто рискнет убежать. Тех, что постарше держат на наркотиках. Когда в этой стране в семье пропадает ребенок, первая мысль его родителей о том, что их дитя попало в бордель. Они на последние деньги едут в Пном Пень. Ищут сами по борделям. Обращаются в полицию. И то, и другое, как понимаете, обычно не приносит плодов. Когда обращаются к нам, мы собираем информацию о пропавших, мы ведем списки. Я работаю с этим полицейским отделением два года. Мы оказываем спонсорскую помощь полиции, полиция помогает нам искать детей. После каждого рейда, мы освобождаем детей и сами отвозим в наши реабилетационные центры. Один из них – в Сием Реапе.

— Хорошо. Я сочту за честь чем-то помочь вашему делу, но что я
могу?

— Я прошу, чтобы сегодня ночью вы поехали в Свай Пак и сыграли роль иностранца, желающего получить секс с несовершеннолетним. У Вас будет работать диктофон в кармане. Мы дадим вам деньги: номера купюр переписаны. Совершаете сделку, полиция задерживает сутенеров. Все получится, ведь Вас никто здесь не знает. Будет выглядеть, что просто очередной пьяный баранг-педофил ищет себе жертву…

— Пьяный??

Враг не уйдет!

Одетый в чьи-то джинсы и рубашку «поло» (мои потрепанные дорожные шорты и майка были наотрез забракованы руководством) я крутил в руке бокал виски со льдом. Не какой-то там «камбоджийский виски», а настоящий “Jonnie Walker red label” из сейфа Самнанга. Так я входил в образ.

— На здоровье, — мистер Чхай продемонстрировал свои познания русского языка. Русский тост ему очень понравился, в то время, как все попытки научить его выговаривать слово «здравствуйте» потерпели сокрушительное поражение. С нами был еще один оперативник по имени Пич. Среднего возраста, невысокий: всего полтора метра. Видимо, вовсе не говорил по-английски: на меня не смотрел, переговаривался с Чхаем и употреблял хозяйский вискарь.

Тем временем, в теле образовалась приятная гибкость, и я понял, что пора. Было 9 вечера. Я вышел из отделения и прошел метров 500 вперед по широкой дороге, глядя на ясное звездное небо. Не смотря на сомнительность авантюры, в которую я столь неожиданно для себя и внезапно ввязался, на душе чувствовалась легкость… Я поймал тук-тук:

— Сколько до Свай Пак?

— 20 тысяч риэлей.

— Идет, — я знал, что дорога стоит не больше 10 тысяч, но уже вошел в роль состоятельного педофила из Европы. Денежный реквизит мне предоставила Аннет. Я знал, что все водители тук-туков связаны с наркоторговцами и сутенерами. Посредничество в этих незаконных делах – их дополнительный заработок. Водитель улыбался; понимающе подмигнул мне, но ничего не предложил. Я не представлял, как будут выглядеть бордели, но держался уверенно, будто не в первый раз. Через 10 минут, мы свернули с главной
дороги на узкую грунтовую, которая утопала в темноте и каких-то зданиях, похожих на гаражи. В свете фары нанятого мною многоколесного мотоцикла от тьмы отделилась фигура подростка и быстрым шагом приблизилась ко мне. Это был мальчик лет 12-и:

— Ты хочешь девочку, мистер?

— Да. Можно посмотреть?

Малолетний сутенер, ничего не говоря, устремился назад во тьму, я последовал за ним. По дороге, в свете своего фонарика, я приметил еще пару тук-туков, разбросанных по обочине улочки. Мы подошли к зданию, похожему на небольшой ангар, парень постучал в дверь. Раздался скрип засова, и из приоткрытой двери вылился наружу мягкий свет неяркой лампы дневного света. Внутри меня встретили оценивающими взглядами трое мужчин-кхмеров. Вдоль стенки построились девушки. Ни одной из них нельзя было дать больше 14 лет. Они выглядели сонными, нехотя и наигранно улыбались и строили мне глазки.  Самая молоденькая держала в руках плюшевого медвежонка. Думаю, по замыслу хозяина.

— Я тут не за этим. Мой друг сказал, что здесь можно найти действительно юную особу.

— У тебя есть деньги, баранг? 100 долларов!

— Да, у меня есть деньги.

Мне поставили белое пластиковое кресло, такое как обычно бывает в народных столовых.

— Пять минут, мистер.

Во время ожидания, я прислушался. Где-то в здании, за дверью некто занимался сексом. Стонала женщина. Что-то кричал на-английском мужской высокий голос. Спустя несколько минут, один из кхмеров вернулся, держа на руках двух маленьких девочек.
Я думаю, им было около 7-и лет. Он поставил их на пол. Было ясно, что их вырвали из сна. Они были в детских ночнушках, одна с рисунками мультипликационных зверушек, другая в белой с розовыми сердечками. Глаза обоих слипались, им хотелось спать. Одна провела рукой по бедру:

— Мистер, нельзя бум-бум. Только ням-ням 2.

Я взглядом подозвал кхмера, который принес девочек, и достал бумажник.

— Я беру ту, что слева.

— Ок, Вы можете подождать, когда освободится наша комната, или взять девушку к себе в отель. Но я должен буду ждать у входа в отель.

— Хорошо, я не хочу делать это в вашей грязной комнате. У меня очень хороший отель.

Я передал стодолларовую купюру. Кхмер улыбнулся. Я улыбнулся тоже, зная, что эти деньги, подобно как в сказке карета в полночь превратилась в тыкву, спустя несколько минут преобразуются в вещественное доказательство.

Мы, втроем, вышли из этого большого гаража и направились к моему тук-туку. А дальше все было быстро. Буквально, из ниоткуда, из ночи стали выпадать люди, одного из которых я смог распознать – мистер Чхай. Он направил револьвер в голову сутенера, следовавшего со мной, и тот замер. Тем временем, второй, незнакомый мне кхмер ударил задержанного в грудь так, что тот согнулся и застегнул на нем наручники за спиной. Продавец несовершеннолетних вел себя покорно. После, я долго думал, было ли это – шоу, и сутенер уже знал, что откупится, или все было по-настоящему. Я не узнаю истины никогда. Однако, полицейская операция не ограничилась задержанием одного человека. Несколько полицейских в штатском забежало в ангар, были слышны крики на-кхмерском. Вдруг, из двери выскочила фигура. Я направил фонарик, это был европеец. Он метнулся в сторону большой дороги.

— Стой, стрелять буду!

Баранг не остановился. Преследовавший его мистер Пич остановился, направил в его сторону револьвер. Прозвучал выстрел, и мужчина упал как подкошенный…

Я был потрясен. Я в первый раз увидел смерть человека. Увидел, как его убили на моих глазах. До этого я видел, лишь как убивали домашнюю птицу. Мы подошли к телу.

— Зачем вы его убили? Разве нельзя было подстрелить в ногу, например?

Чхай перевернул баранга. Похоже, это был американец, или англичанин. Лет 55-и. Худощавый. С лысиной по центру головы, и маленьким круглым подбородком. Однако, на теле не было следов от
выстрела. Чхай хмыкнул.

— У полицейских есть правило сразу не стрелять на поражение. Сначала мы стреляем в воздух. А этот… – он презрительно плюнул на труп, — наверное сердце разорвалось от страха. Идиот! Зачем убегать? Поймали бы, жил бы…

Я всматривался в мертвое лицо баранга… по возрасту, он мог быть уже дедушкой для таких детей, как привели по моему указанию. Или учителем в школе. Но он оказался здесь, и он пытался учить наш мир своим примером тому, что засовывать член в детей – это норма. И таких педофилов в мире немало. Они
стекаются в развивающиеся страны типа Камбоджи, где способны удовлетворить свой извращенный разум относительно безопасно и за сравнительно небольшие деньги. На них работает другая группа людей, которой чужды понятия морали, в сердце которых живут одни лишь деньги. Ради которых они готовы продавать детей своей страны. Детей, которые могли бы быть их собственными. Все это прикрывает государство. А как иначе? Если бы не молчаливое согласие правительства, этот бизнес не мог бы быть поставлен на такой мощный, бурный поток. Принципы больших людей у руля этой страны тоже основаются лишь на сребролюбии, но ни как не на философии добра и справедливости. Следующие персонажи всей этой
трагедии – международные организации, подобно той, что представляет Аннет. Я не оптимистичен, и их борьба видится мне подобием сражения Геракла с Лернейской Гидрой. На месте каждой отрубленной головы Гидры вырастало три новых… но искренне желаю Аннет и компании самоотверженных людей, подобных ей, удачи. И последние действующие лица – полиция. Думаю, что в отсутствие четкой линии поведения государства к проблеме детского сексуального рабства, полиция просто живет своей жизнью
и играет на стороне тех, кто ее спонсирует. То есть на обоих сторонах. Мои размышления пришли к неутешительному, но простому выводу. Из-за умственных отклонений отдельной кучки извращенцев, сколько же людей оказалось вовлечено в ситуацию противостояния! Одни развивают сей омерзительный бизнес, другие, помня о самых простых понятиях морали, пытаются потушить этот костер греха. Сотня тысяч людей по обе стороны баррикад. Как говорится, вот бы всю эту энергию, да в мирное русло!

Под эти мысли, я молча доехал до отделения. Меня отвез Чхай на легковой «Тойоте Камри». Они предлагали выпить, но ничего уже не хотелось, и меня подбросили в гостиницу. Заснуть не удалось: до утра размышлял о том, как люди искажают наш замечательный мир…

Увидеть Париж.

На утро я пришел в отделение полиции и сдал полномочия, сказав, что мне пора в дорогу. Большой босс Самнанг благодарил меня за помощь, и дал 100 тысяч риэлей. Сказал, что это полицейские скинулись для меня, чтобы было на что поесть.

Я вышел на улицу. У входа меня ждала Аннет.

— Бонжур, мистер Кристиан! Как прошла ночь?

— Не спрашивайте.

— Понимаю, мне тоже первые месяцы работы было непросто осозновать все происходящее в этой стране. Затем, привыкла. Просто делаю все возможное, чтобы помочь единицам.

— Бог Вам в помощь! Это – действительно благородное дело, то чем Вы занимаетесь.

— И Вам в добрый путь, мистер Кристиан!

— Секундочку, — не позволил ей столь спешно распрощаться,

— Те маленькие девочки, вы их забрали?

— Да, Кристиан, их зовут Нуон и Сок. Сегодня отвезу их в реабилетационный центр.

Я достал бумажник и вытащил свою зарплату (50 тысяч риэлей).

— Купите пожалуйста для Нуон и Сок что-нибудь. Игрушек, каких-нибудь…

— Спасибо, мистер Кристиан.

Аннет опустила руку в вязанную сумочку, в ее руках появились блокнот и ручка.

— Вот мой е-мэйл и французский номер мобильного. Если Вы будете во Франции, свяжитесь со мной. Можете быть моим гостем, Я покажу Вам Париж…

Крис Ван дер Вальке, Камбоджа 2007 год.

Примечания автора:

1 Камбоджийским виски кхмеры обычно называют крепкий самогон, ничего общего с виски не имеющий. – прим. автора.

2 Бум-бум – заняться сексом, Ням-ням – оральная секс. услуга, — вьетнамско-кхмерский сленг, используемый в общении с иностранцами.

комментария 2

  1. Arctan:

    Поразительная история, Крис!
    Вы молодец, побольше бы таких людей. Хотелось бы пересечься с Вами в живую. Возможно, буду в Таиланде в августе, если будет возможность пересечься, можно было бы вместе выпить пиво и послушать а вашей жизни в ЮВА. К сожалению, редко сейчас бываю на БП-клубе и не в курсе последних событий. В любом случае, удачи Вам.

    • Арктан, привет 🙂
      Было бы здорово здесь пересечься. Но, именно в августе, я буду в Тае менее суток.
      1-го перехожу границу в Садао, в Малайзию. И 31-го прилетаю из К.Л.
      Если ты будешь здесь в сентябре, welcome! 🙂
      И рад, что рассказ понравился ))

Оставьте ответ к Arctan