Official site of Christian Van deer Valke the traveller

Возврат

ДОРОГА В МАНДАЛАЙ – 1.

Там, к востоку от Суэца, злу с добром – цена одна,

Десять заповедей – сказки, и кто жаждет – пьет до дна,

Кличет голос колокольный, и привольно будет мне

Лишь у пагоды старинной, в полуденной стороне

На дороге в Мандалай…

Р. Киплинг (1865-1936), стихи, «По дороге в Мандалай»

 
 
Местные рассекречивают дислокацию русских военных.
 
Джип «Вранглер» с открытым верхом скачет по ухабам бирманской дороги на север. По правую сторону от дороги – обрыв в заросшую зеленью и деревьями пропасть, по левой – стена уходящей в небо каменной горы. Из скалы сочится маленький водопад, роняя струи возле обочины дороги. На рассвете я и капитан Российской Армии по имени Владимир покинули Пин-у-Львин1. В лучах новорожденного солнца, перед нами открывался путь на север Мьянмы. Офицер следовал в тот край исполнять какой-то свой воинский долг, а меня вело любопытство. Вело к поиску маковых полей и героиновых заводов страны, легендами и слухами о которых наполнен мир.
 
* * *
 
Днями раньше, прибыв в Пин-у-Львин, я узнал от местных, что в Военном Университете города, одном из немногих работающих высших учебных заведений Союза Мьянма, живут и работают русские военные. Спустя семь километров от города на мотобайке, передо мной золотая эмблема Минобороны Мьянмы на стене. Пол-часа ожидания на проходной института, хранимого высокими крепкими стенами да вооруженными бирманскими солдатами не хуже, чем хранилище золотого запаса страны, и мне на встречу вышел русский мужчина в камуфляжных штанах и белой майке. Брюнет, лет 35-и с острым подбородком. 
- Капитан Российской Армии Воронин. Что Вам нужно?
- А я – Крис Ван дер Вальке, русский путешественник. Вот уже год в Азии, сейчас и до Мьянмы добрался. Местные рассекретили, что здесь находятся русские офицеры, и вот я здесь. Хочу познакомиться, поговорить, чем вы тут живете? А я про другие страны, где был, могу рассказать, если интересно.
- Да не такой уж и секрет, что мы здесь работаем. Чтож, рад встрече. День пошел на закат, я еду в город ужинать. Ты как к пиву относишься?
- Крайне положительно!
Горы жареного со свининой риса были запиты не одной кружкой ледяного пива «Мьянма». И завязалась беседа. Я рассказывал о соседнем Лаосе, и о том, как попал на свадьбу близ Вьентьяна. А потом про то, как мы с другом ехали по Вьетнаму автостопом, и на дальнобойщиков, что нас везли, напали бандиты. Офицер слушал с интересом, но сам рассказывал мало. Больше жаловался на жару, отсутствие развлечений и бестолковость бирманцев. Хотя, находил и плюсы в этих краях. Ему нравились местные женщины. «Нимфы» - говорил он. Я сказал ему, что хочу поехать но север, но знаю, что дорога туда закрыта для иностранцев, и мое путешествие закончится на первом же блокпосте. Владимир осушил четвертую кружку и закурил «Marlboro»:
- Завтра еду в Мьит Кьи На по работе. Со мной пройдешь посты без проблем. Добро?
То было феноменальное везение. Стоит ли говорить, что я моментом принял предложение военного?
 
* * *
 
Террасы, усеянные удивительно красивыми розовыми цветами.
 
Двенадцать часов джип прыгал по колдобинам дорожных серпантинов. Военный высадил меня у поворота в сторону горной деревни Чоу Хау, и мы пожелали друг другу удачи:
- Там ты найдешь, что ищешь. Будь осторожней. Это – мафия.
Я шел в гору по наезженной грунтовой дороге. Из деревьев по обочинам громко скрипели цикады. Дорогу переползла тонкая змейка контрастной окраски в черно-желтую полосу, а солнце перекатилось за горизонт. Через пять часов свет моего фонарика окрасился лаем собак. Лучи света, извлеченные из двух батареек «Энерджайзер» уткнулись в простой деревянный дом на невысоких сваях. Кровля из соломы.
- Здравствуйте! Можно я у Вас переночую?
Хозяйка мигом продрала глаза ото сна. Они походили на два огромных блюдца. Еще бы! Ситуация не заурядней, если бы ночью в деревенский дом нашей сибирской глубинки заявился очень черный негр с большим рюкзаком. Проснулся и муж, и двое взрослых сыновей. За небольшим консилиумом последовали чашка чая и тарелка риса с жареной, но уже холодной травой: «Спасибо, очень кстати с дороги!» Мы познакомились. Главу семьи звали Тхан, а его супругу Миа. Миа на бирманском означает изумруд. Они сносно говорили по-английски. Предложили циновку, но я предпочел свой старый прошедший много городов и стран синий китайский коврик. Раскрутил в нем клапан, наполнив подстилку холодным ночным горным воздухом, и улегся спать.
На утро я ожидал, что вокруг дома соберется вся деревня. Парадоксально, но в доме никого не было, кроме младшего сына по имени Йе. Он предложил мне жареных слоеных пирожков с луком к чаю. Очень вкусные! Потянулся и вышел на село. Свежий горный воздух! Казалось, что этот затерянный в горах мирок никогда не знал колес машин и мотоциклов. Ан нет! У одного из домов припаркован новый китайский мотобайк...
В деревне текла тихая размеренная жизнь. Хрюкали свиньи, молодой парень купал буйволов в небольшом искусственно вырытом прудике, а по дороге носились куры. 



Дома на сваях огорождали заборы-плетни. Деревенские дети, пережив этап остолбенения при встрече взглядом со мной, увязались, повторяя десятки раз «Hello! Hello! What is your name?»2 



Пройдя деревню насквозь, передо мной открылась удивительная картина. Склон возвышался терассами, усеянными удивительно красивыми цветами с округлыми пышными ярко-розовыми бутонами. 



То была маковая ферма на ступенях холма. У окраины стояла небольшая лавка товаров народного потребления класса «Сельпо».



 Там и был замечен Тхан. Сидел с мужиками, зазывая, махал мне рукой:
- Давай сюда! Мы чай пьем.
 
Ты слышишь, как растут цветы?
 
Кроме хозяина дома, за досчатым грубо-сколоченным столом сидели еще трое мужчин-бирманцев. Они жевали бетель, и зубы и десны окрашивались в кроваво-красный цвет. На столе стояли металлические тарелки с пирожками и печением к чаепитию.
- Спасибо! Как Ваши дела?
- Спасибо, хорошо! Сидим, слушаем как цветы растут. Ты слышишь?
- Нет еще! Наверное, потому, что бетель еще не употребил, не могу настроиться?
Местные шутку поняли и рассмеялись со мной.
- Вы делаете из этих маков героин? - решил поинтересовался прямо.
- Да нет же... не делаем мы наркотиков. Мы просто растим цветы. Мы собираем их сок, он застывает и превращается в тянучую массу. Ее у нас покупают китайцы. Одна тысяча юаней за килограмм.
- Они вывозят ее к себе на Родину?
- Я не знаю... я предполагаю, что они перерабатывают ее в Мьянме.
- Здесь рядом?
- Нет, не думаю. Я слышал, что в землях, контролируемых племенем Шань3, джунгли скрывают много небольших заводов перерабатывающих маковое сырье. Шаньские полевые генералы охраняют их деятельность.
- Заводов, делающих героин?
- «Китай белый»4... – уклончиво подметил Тхан. Казалось, он не очень хотел говорить о наркобизнесе, и перевел тему. Я не стал настаивать, чтобы не злить местных. И так все было ясно, я убедился лично в том, что слышал прежде про Мьянму. Бирманец спрашивал про мою страну, Россию. Не знаю, было ли ему, правда, интересно? Я подарил ему свою фотографию с Коломенским кремлем, чем сильно удивил своего нового знакомого. Когда чаепитие подошло к концу, я решил, что мне пора, о чем уведомил Тхана. Он предложил мне остаться еще на одну ночь, но мне было пара. Через три дня меня ждал рейс Мандалай-Бангкок. Дороги этой страны разбиты, медленны и непредсказуемы. Всегда лучше иметь один день в запасе к своему дорожному графику, если вдруг задержишься. Мой бирманский товарищ подбросил меня на дороге на мотобайке. Кажется, это был один общий мотобайк на всю деревню, и его мог брать каждый. 
 
Арест на вокзале.
 
Я ехал с дальнобойщиком целый день. Долгая остоновка на блокпосте перед городом Швенюнгбин. Я не понимаю в чем дело, но из бокового стекла кабины вижу, что водитель напряжен, махает руками в мою сторону. Полицейские на вид надменны и неприступны. Говорят. Это продолжается десять минут. Шофер просит меня выйти и уезжает. Полицейские говорят, что ездить на грузовиках иностранцем запрещено, и они обязаны проследить, чтобы я уехал общественным транспортом. В воздухе витает некая напряженность и недосказанность. Я пытаюсь уйти вперед по трассе, но меня догоняют на мотобайке и возвращают. Они сказали, что скоро будет автобус, и посадят на него бесплатно. Стражи порядка накрыли для меня стол. Это была вареная картошка с овощами, и вареные куриные лапки в коже и с когтями. Начался сильный дождь. Кажется, ему не было конца, а автобуса все не было. Я уточнил, будет ли автобус? И шеф гаишников куда-то позвонил. Его лицо отразило недоразумение. Фразы на бирманском между начальником и подчиненными  в воздухе. Сержант просит меня ехать с ним на мотобайке:
- Тридцать километров! Железнодорожная станция!
Ясно, что уйти пешком меня снова не отпустили. Передняя фара мотоцикла не работала, и мистер Соу (так звали полицеского, что вез меня к поезду) выдал мне фонарик. Я играл роль штатива для импровизированного прожектора мотоцикла. 
Начался проливной дождь и переднее колесо мотоцикла ежеминутно попадая в огромные ямы дороги, взрывало брызгами канавы воды.
Мы прибыли на вокзал. Полицейский говорил со своими железнодорожными коллегами, и лейтенант полиции Мьянмы по имени Кьеу попросил меня ожидать в специальной комнате вокзала. Когда я зашел в нее, ее закрыли снаружи на ключ…
 
Продолжение следует.
 
Все имена в рассказе изменены, и любые совпадения с реальными лицами являются случайными.
 
Крис Ван дер Вальке, Союз Мьянма, июнь 2008 года.

1 Пин-у-Львин – город севернее Мандалая, любимое место отдыха состоятельных бирманцев, по причине прохладного горного климата.

2 Англ. Яз.: «Привет! Привет! Как тебя зовут?»

3 Шань – один из народов, населяющих Мьянму. Преимущественно занимают Восточное плато страны

4 «Китай белый» – англ. наименование “China white”, марка героина, производимого в Мьянме и поставляемого в иные страны мира через Китай.

Оставьте ответ